СИБИРСКИЕ КАЗАКИ В УРЯНХАЙСКОМ КРАЕ

СИБИРСКИЕ КАЗАКИ В УРЯНХАЙСКОМ КРАЕ (ТУВЕ) перепост статьи
СИБИРСКИЕ КАЗАКИ В УРЯНХАЙСКОМ КРАЕ .



Масштабные по кровопролитию, глубине общественного раскола и людским страданиям события гражданской войны заслоняют собой тот исторический факт, что и в это безумное время междоусобья, внутренней смуты, в некоторых местах разваливающейся империи, казачество продолжало охранять её границы.
Так, в частности, сибирским казакам пришлось защищать национальные интересы России и русских подданных в Туве или, как ее называли до 1921 года, Урянхайском крае. Название это возникло от обидной клички, данной монголами местному населению: слово «урянхи»,  по монгольски, означает не что иное, как «оборванцы». Русское население именовало их «сойётами» или «саётами».
Урянхайский край был принят под протекторат России лишь в 1914 году, но самовольное переселение туда русских успело принять значительные размеры. В августе 1917 года, Временное правительство подтвердило статус края, как протектората, учредив должность комиссара по делам Урянхая. Для упрочения русского влияния в крае, там дислоцировалась сотня забайкальских казаков под командой подъесаула Магомаева, но после октябрьского переворота 1917 года, она ушла через Монголию в Забайкалье.
Тогда же, в 1917 году, вследствие всероссийского революционного развала, урянхайская «верхушка» - местные нойоны, заколебались: правильно ли они поступили, сделав ставку на Россию. Когда же представители власти учинили в крае первую масштабную «экспроприацию», а попросту говоря, «реквизировали» в своих целях, почти весь скот русских купцов, урянхайская знать, испугавшись, что большевизмом заразится и местное простонародье, обратила свои взоры на Монголию и Китай. Русским прямо говорилось: «мы будем вынуждены подчиниться тому государству, на чьей стороне окажется право и сила». Со своей стороны большевики демагогически обещали дать урянхам независимость, и в частности, в июне 1918 года, на совместном заседании делегатов краевых русского и урянхайского съездов, прямо декларировали, что урянхи (сойоты) свободны от всех обязательств перед Россией. Тогда урянхайская знать вступила в переговоры о смене подданства, и в Западный Урянхай, на реку Кемчик (Хемчик), прибыли китайские представители, готовые и далее обсуждать данный вопрос.
Столкновений между русскими и урянхами из-за земли,было не много. Тем не менее, такие случаи имели место в трёх-четырёх местах. Гораздо большее недовольство вызывали товарный голод, обесценивание денег и спекулятивные операции сибирских  татар в бассейне реки Кемчик. Русские товары первой необходимости были редки и чрезвычайно дороги. Однако, русская власть не пускала китайских и монгольских купцов с их дешевыми товарами в Урянхай, опасаясь усиления влияния соседей. Революционной разрухой в России решили воспользоваться и вернуть себе рынок китайские торговые фирмы («Бани-бабу» и др.), изгнанные из Урянхая в 1912 году. Их агенты влияния действовали в 1918 – 1919 годы, главным образом, как через монгольскую, так и урянхайскую, знать.
Представитель VI краевого русского съезда Я.И. Мальцев, проведя на реке Кемчик переговоры с китайскими чиновниками, констатировал: «Никакие переговоры представителей русской власти с урянхайскими нойонами восстановить прежнее положение не могут. Для того чтобы сохранить в крае спокойствие и хотя на время видимость прежнего положения, […] необходима немедленная присылка сюда хотя бы одной казачьей сотни, с правом соорганизования, в случае надобности русских добровольческих дружин. В противном случае мы и здесь, как говорят туземцы, потеряем лицо». VII краевой русский съезд принял соответствующее постановление, обратившись за помощью в Омск.
Временное Сибирское правительство, подтвердило русский протекторат над Урянхаем и восстановило в прежней должности краевого комиссара А.А. Турчанинова. С целью поддержки своего полномочного представителя, в Урянхайский край была направлена шестая сотня 3-го Сибирского казачьего полка, сформированного в Павлодаре, из мобилизованных казаков трех молодых нарядов призыва 1916 – 1918 годов. Командовал сотней подъесаул К.Е. Распопин. Это воинское подразделение должно было стать ядром российского воинского контингента  в Урянхае. Казачья сотня полного состава, была отправлена из Омска по железной дороге в направлении на Красноярск первого августа 1918 года. В губернском центре – Красноярске сотня казаков-сибирцев  была перегружена на пароход. По прибытии в Минусинский уезд, убыла в Урянхай походным порядком и девятого сентября  прибыла в центр Урянхайского края г. Белоцарск. (с 1917 г. Русский Дом, ныне Кызыл). Первое, что подъесаул Распопин сделал в Белоцарске, это раздал почти весь, имевшийся в городе запас оружия по заимкам русских колонистов — на случай самообороны.
В конце сентября 1918 года, в Белоцарске, была получена тревожная телеграмма из российского консульства в монгольском городе Кобдо. Русский консул А.П. Хионин сообщал в ней, что «монгольские шайки пробираются к границе Урянхая с целью грабежа русского населения, а за ними едут китайские купцы с товарами и охраной, стремящиеся  по изгнанию русского населения занять весь Кемчинский район». Казачья сотня немедленно выступила на Кемчик, к монгольской границе. Начались боевые столкновения с монгольской конницей.  Наконец, при попытке прорыва монголов на реку Чадан, в местности «Верхнее Курэ», сибирские казаки подъесаула Распопина нанесли монголам решительное поражение. Сотня захватила  в том бою один станковый  пулемет, до восьмидесяти  винтовок и  захватила свыше сорока пленных.
Изгнав монгольские отряды, сотня казаков - сибирцев в ноябре 1918 года, заняла 250-верстный участок границы с Монголией, выставив посты у горных проходов. Служба эта была тяжела: сорокаградусные морозы, жизнь в юртах, нехватка людей, часть которых, пришлось выделить для службы связи и в конвой русского краевого комиссара. Между тем, монгольская знать и китайские купцы готовились повторить своё вторжение в Урянхай. Красноярск же, слал только патроны и винтовки, но совершенно отказывал бойцам отряда в подкреплении личным составом.
Осознавая всю шаткость своего положения, подъесаул Распопин в декабре 1918 года, созвал сход русского населения Кемчикского района и, обрисовав обстановку, попросил местное русское население содействовать казакам. Собрание решило создать добровольческую дружин самообороны. Затем, подобные же дружины, по собственному почину были образованы в Подхребтинском, Турано-Уюкском и Мало-Енисейском районах. Всего в дружинники записалось тогда до пятисот человек русского населения.  Распопин составил штат дружин и отправил его в штаб округа. Оттуда, утвердив штат, прислали на командные должности восемь офицеров и двух военных чиновников, аванс в триста тысяч рублей и недостающее оружие. Дружинники были распределены на три смены, каждая из которых несла службу продолжительностью по  десять дней, осуществляя её совместно с казаками.
В мае 1919 года, монголо-китайские отряды, произвели на границе  «пробный натиск», на этот раз, гораздо лучше подготовленный. В частности, в вершины левых притоков Кемчика, заранее были посланы агитаторы, которые вели «тайную русофобскую пропаганду среди урянхов». Первый бой на «Верхнем Курэ» русские выиграли, но затем им пришлось отступать. В переломный момент, не лучшим образом показал себя подъесаул Распопин, появившийся «при столкновении с монголами в состоянии полного опьянения», чем подорвал у  большинства подчиненных «веру в возможность сопротивления».
Переход монголо-китайскими отрядами границы послужил толчком к восстанию урянхов, которое в три дня, с первого по третье июня 1919 года, охватило почти весь Кемчикский район. Восставшие урянхи, общей численностью до шести сот человек, руководимые своею знатью, разграбили и сожгли все русские торговые фактории по Кемчику, перебив более шестидесяти русских мужчин и уведя с собою всех женщин и детей. Начали они нападать и на пограничные посты, убив при этом одного казака. Казачья сотня и дружинники смогли отбить женщин и детей, и эвакуировали всё уцелевшее русское население на реку Чадан, поставив для него юрты возле одной из заимок. Оттуда все спасённые сибирскими казаками лица, перебрались в поселок Чакул, откуда потом разъехались по разным местам.
Русские власти смогли стянуть на Кемчик, для борьбы против восставших урянхов, более четырёхсот бойцов. Все они, поступили под начало подъесаула Распопина. В их числе было от ста десяти до ста двадцати казаков. Но этого, учитывая намерения и планы монголо-китайских отрядов, и поддерживающих их восставших урянхов, развить успех на новые районы, было недостаточно. В хошунах, пока ещё не присоединившихся к восстанию, урянхи выжидали, спрашивая: «когда прибудут русские войска». Было известно, что подкрепления были  из Красноярска обещаны. Тем не менее, случилось непредвиденное: подпоручик Крихно, командовавший полуротой солдат, ссылаясь на указания штаба Иркутского военного округа, затянул выступление своего подразделения из села Усинского. А уже отправленная на Урянхай, сотня енисейских казаков,буквально с полдороги, была отозвана назад в Красноярск, и направлена для борьбы с красными партизанами  армии Кравченко-Щетинкина. А между тем управляющий краем Турчанинов уже объявил о скором прибытии войск. Так, девятого июня 1919 года, он обратился с телеграммой к самому адмиралу А.В. Колчаку, прося довести распоряжение о посылке в край сотни и полуроты до конца. В частности он писал: «…иначе, создается впечатление слабости и обмана со стороны представителя России на месте, и если подкрепление не появится, то находящиеся на границе отряды монголов расценят это, как слабость России, и поднимут в Урянхае всеобщее восстание. Так вести дело на границе нельзя», — заключал А.А. Турчанинов.
Другим, серьёзным ударом в спину отряду Распопина, стало восстание жителей ряда деревень, расположенных вдоль хребта Танну-Ола: Максимовки, Владимировки, Никольской, Верхне - Никольской, Атамановки, Элегеста, Сосновки. Когда монголы начали проникать в Подхребтинский район, разогнав дружинников с двух постов, крестьяне решили самостоятельно спасать свои деревни и вступили с урянхайцами и монголами  в переговоры. Они попытались откупиться от монголов деньгами и выдали им для расправы всех офицеров, чиновников и казаков. Восстание «подхребтинцев» началось в Элегесте с того, что местные дружинники арестовали своего командира прапорщика Грибкова и четырёх, бывших с ним, казаков. Образовались «советы» в деревнях и районный штаб- «совдеп». «Дружба подхребетинской совдепии» с монголами установилась не сразу, до этого, монголы успели вчистую разорить  две деревни русских переселенцев: Максимовку и Владимировку. Но в начале июля 1919 года, разведка белых, уже фиксировала совместные действия «подхребтинцев» как с урянхами, так и с монголами.
Одной из причин падения духа правительственного отряда стала смерть хорунжего Дерибалта. Ввиду неблагоприятной обстановки, Распопин был вынужден оставить район реки Кемчик, и двадцать третьего июня 1919 года, сотня сибирских казаков  отступила к посёлку Чакул, где имела несколько дней отдыха. Затем произошёл ряд «незначительных столкновений с противником». Отступая, подъесаул Распопин оставил против «подхребтинцев» и урянхов заслон из состава Усинской полуроты и взвода казаков, а сам с основной частью отряда прибыл в Белоцарск. Главной причиной очередного отступления стало то, что  поступили сведения о том, что с севера в Урянхайский край  вторглась партизанская «армия» А.Д. Кравченко и П.Е. Щетинкина.
Вот как это произошло: в июне 1919 года, белым частям армии Колчака, удалось уничтожить  красную «Степно-Баджейскую республику», но ядро ее войск вырвалось из окружения, и спасаясь бегством, ушло в Минусинский уезд. Из Белоцарска к переправе через реку Ус, седьмого июля 1918 года, была послана команда прапорщиков Яркова и Иванова, состоящая из сибирских казаков и дружинников, с задачей вести разведку и по возможности задержать отряд Кравченко – Щетинкина. Задержать их, впрочем, имеющимися здесь силами белых было нереально, так как, по данным начальника Минусинского военного района полковника В.А. Романенко, в этой партизанской «армии» было тогда свыше  полутора тысяч человек личного состава.  Чтобы на трёхсотверстном фронте, в горно-таёжной местности успешно бороться с «партизанами» армии Кравченко–Щетинкина, восставшими «подхребтинцами», урянхами и монголо-китайскими отрядами, белые части армии адмирала Колчака должны были иметь здесь не менее двух тысяч боеспособных штыков и сабель. Однако, отход в Урянхайский край отрядов красных партизан, внёс в ряды белых большие колебания.  Понимая безвыходность ситуации, многие дружинники стали расходиться по домам и заимкам, унося оружие и патроны. В конечном итоге, дружинников разбежалось около трёхсот человек.
Девятого июля, на совещании управляющего Урянхайским краем, стала ясна шаткость  положения белых частей в Урянхае. . Подъесаул Распопин и все командиры частей  справедливо считали, «что средств удержать Белоцарск в своих руках никаких нет, и что атмосфера вокруг сгустилась настолько, что возможен налет каждый час». В свете этих событий, в тот же день Турчанинов отдал приказ об эвакуации в Минусинск.
Утром одиннадцатого июля (двадцать восьмого июня –ст.ст.) 1919 года, отряды Кравченко–Щетинкина, в ста шестидесяти километрах от Белоцарска на реке Ус, разгромили  «жиденький» заслон белых частей под командой прапорщиков Яркова и Иванова. Сначала, в восемь часов утра, казаки и дружинники отбили огнем сильный разъезд противника. Спустя несколько часов, красные, скрытно переправились через реку в другом месте, и внезапно ударили в тыл. Белая команда была рассеяна, потеряв  при этом станковый пулемет. Правда, прапорщик Иванов успел снять и увезти замок пулемёта, и только затем отступил, чем сумел спасти жизни части бывших с ним людей. В этом бою трое казаков были убиты, а трое казаков пленены красными. .Потери дружинников были ещё большими. В результате боя, весь состав белого заслона был рассеян в тайге. Прапорщик Иванов с остатками команды пошел на Белоцарск, но  так  и не успел соединиться с основными частями отряда, так как, двенадцатого июля 1919 года, белые части  уже оставили Белоцарск.
Отряд белых, в составе неполной шестой сотни Третьего Сибирского казачьего полка, остатков Усинской полуроты и Белоцарской дружины самообороны, под общей командой подъесаула Распопина, также отступил из города и ушел в Амыльскую тайгу. Через месяц, двенадцатого августа, в районе Турана, согласно приказу командования, сотня сибирских казаков присоединилась к правительственному отряду есаула Г.К. Бологова, командовавшему енисейскими казаками и имевшему задачу разбить «партизан» Кравченко–Щетинкина. В боях с монголами, урянхами и красными «партизанами», сибирская сотня понесла  потери, которые, к моменту соединения с отрядом Бологова, составяли: один офицер и семь казаков убиты, семь казаков ранены, один офицер и тридцать шесть  сибирских казаков пропали без вести. Как позднее стало известно, многие из пропавших казаков были расстреляны или зарублены  карателями Щетинкина.
Под началом есаула Бологова собралось почти шестьсот человек пехоты и триста восемьдесят человек конницы (три казачьих сотни: сотня сибирцев и две сотни енисейских казаков) при двух орудиях и четырнадцати пулеметах. В составе сотен казаков-енисейцев были: арбатские, абаканозаводские, бузуновские, таштыпские, монокские, краснотуранские, каратузские, красноярские, тогашинские, имекские и усинские казаки. Ведь и Первый, и Второй Енисейские казачьи конные полки были сформированы из местных казаков призывных возрастов, проживающих в селениях Енисейской губернии. Однако за почти месячную передышку, в богатом мясом и хлебом Урянхае, не дремали и «красные партизаны»: они хорошо отдохнули, и пополнили свои ряды поддерживающим их местным населением - «подхребтинцами» и создали укрепления на подходе к Белоцарску.
Утром шестнадцатого (третьего) августа 1919 года есаул Бологов принял решение атаковать Белоцарск. Шестью конными атаками, по сильно пересеченной местности, енисейские и сибирские казаки выбили красных партизан из трех линий окопов на высотах перед городом и отбросили красных   от дороги. В три часа пополудни белые, силами двух конных сотен Первого Енисейского казачьего полка, дружинников и сборной пулеметной команды  полностью заняли Белоцарск.  Но удержать его  имеющимися силами белые не смогли.
Уже в семнадцать часов, красные тремя цепями перешли в контрнаступление. В темноте, дружно надавив и сбив дружинников с позиции, они опрокинули белых в Енисей. Казаки на лошадях, а пехота – вплавь, бросились через реку. Первый Енисейский казачий полк потерял в этих утренних и дневных атаках более трёх четвертей личного состава.  При отступлении, среди енисейских казаков было много утонувших, особенно из числа раненых. Казаков-сибирцев от столь катастрофических потерь спасло только то, что в сам Белоцарск их сотню не вводили, а оставили  для охраны лодок и плотов у переправы через реку Енисей. Но и у них, в этом боестолкновении были убиты два казака, а восемь казаков получили ранения. Еще два казака-сибирца утонули при переправе через реку.  Под энергичным руководством своего сотенного командира, сибирские казаки переправились при отступлении, назад, через Енисей без больших потерь.
Разгром отряда есаула Бологова был полный. Оставив врагу все орудия и пулеметы и до полумиллиона патронов, снаряды и другое военное имущество, белые, во главе с дважды раненым в бою есаулом Бологовым, стали отступать  через отроги Саянских гор в направлении на Минусинск. Причину поражения подъесаул Распопин объяснял позднее так: «отряд был малочислен, и начальник отряда малообразован в военном деле». На самом деле, это было не совсем так: есаул, (позднее-войсковой старшина, затем – полковник,) Г.К. Бологов, воевал на фронтах гражданской войны в Сибири и на Дальнем Востоке до 1922 года, командовал сводной Енисейской казачьей бригадой и  позднее эмигрировал в Харбин, оттуда в США, был избран председателем казачьего союза в эмиграции, умер и похоронен в 1964 году в Сан-Франциско.
У села Усинского, казаки сотни Распопина догнали остатки отряда есаула  Бологова, в составе которого имелось  около шестидесяти енисейских казаков и до ста пехотинцев.  Остальная часть белых была рассеяна по тайге, и позднее всех тех из них, кто уцелел, собрали в Минусинске и возвратили в строй.
Шестая сотня Третьего Сибирского казачьего полка в урянхайских событиях  также сильно пострадала, и долгое время находилась в отрыве от своего войска, что также сказывалось на её боеспособности. Поэтому подъесаул Распопин  неоднократно просил вернуть  третью сотню в родное Сибирское войско. Но у белых  к тому времени  на счету был каждый активный штык, каждая шашка. Так, довооружившись захваченными трофеями, «партизанская армия» Кравченко–Щетинкина вырвалась из Урянхая и повела наступление  на центр уезда  г.Минусинск. Партизаны  заняли  его тринадцатого сентября 1919 года и  угрожали теперь самому губернскому центру  Красноярску, а следовательно, и всей Транссибирской железнодорожной магистрали, - единственной транспортной артерии, позволяющей вести снабжение русской армии адмирала Колчака. Поэтому сотню передали в состав Третьей Сибирской стрелковой бригаде генерал-майора И.Е. Барановского, прикрывавшей минусинское направление.
О сдаче белыми города  Омска сотня казаков-сибирцев подъесаула Распопина, узнала только в начале декабря 1919 года, после чего двинулась на Ачинск, где влилась в свой родной, Третий Сибирский казачий полк и разделила в дальнейшем его судьбу. Этот казачий полк был изнурен тяжёлыми переходами, бескормицей, а кроме всего прочего,- и будучи  обременен большим числом тифозных больных, казачий полк не смог прорваться мимо Красноярска.  Поэтому шестого января 1920 года, находясь в бывшей казачьей станице Минино, целиком сдался в плен красным. Командир шестой сотни подъесаул К.Е. Распопин был арестован Красноярской ЧеКа и позднее доставлен в Омск, дал здесь показания о своей службе в белой армии адмирала Колчака, сидел в 1920 году в одном из омских концлагерей, и позднее был расстрелян. Смею предположить, что не менее трагичной была судьба и воевавших под его командой казаков…
…Итак, в стабильный период для охраны границы и поддержания порядка, сохранения русского влияния в Урянхайском крае, хватало личного состава всего одной конной казачьей сотни. Но с началом внешнего, монголо-китайского вмешательства и внутренних восстаний в крае, этих военных сил становилось совершенно недостаточно. Адмирал Колчак, ведший неравную борьбу с советами, по видимому не имел возможности, а возможно, просто  не считал необходимым отвлекать силы со своего главного фронта, на «третьестепенные» задачи в тылу. Между тем, любая, сражающаяся армия, только тогда может успешно противостоять любому противнику, когда она имеет надёжный тыл. Итоги «белоцарских боёв» также свидетельствуют об этом. В конечном счете, подобными причинами объясняется поражение и большие потери сибирских и енисейских казаков в Урянхае.  Ещё большим «сюрпризом» для белого командования явилось  и совершенно неожиданное для белых, превращение  Урянхайского края в базу красных партизан  из армии Кравченко-Щетинкина.
Этот маленький эпизод гражданской войны выводит, однако, на большие размышления. В течение девяти месяцев сотня сибирских казаков  удерживала за Россией сей огромный край, и  была вынуждена  отступить только тогда, когда получила коварный  удар в спину от своих же, но восставших местных  русских жителей -«подхребетинцев», переметнувшихся на сторону врага и  в одночасье ставших  «красными». И это обстоятельство  наводит нас на грустные размышления о судьбах Родины.
Что здесь имеется ввиду? ведь наша госграница в Азии была тогда лишь условно обозначена. Как пригодились бы казаки при оборудовании сплошной охраняемой линии границы от Евфрата до Тихого океана!.. Да, да, от Евфрата, и это не есть преувеличение… ибо в январе 1917 года, Государь Николай Второй учредил, прежде всего - для охраны отвоеванной у турок Великой Армении, новое  Евфратское казачье войско. Революция лишила армян их исторической Родины, а  русских казаков,- нового служебного поприща. Причем в глухих, наиболее удаленных от транспортной сети местах пограничья, например, на границе с Северо-Западным Китаем (Синьцзяном), могло оказаться полезным и пресловутое казачье «самоснаряжение» сибирских, енисейских , иркутских  казаков на службу.
К этому добавим, что и Советский Союз, проводя в Азии свою политику, в 1920–1940 годы, неоднократно вводил свои воинские контингенты  в Монголию, Афганистан, Синьцзян, Иран, Корею, Маньчжурию, и.т.д. То есть в. в те районы, где до октябрьского 1917 года переворота, в тех же самых целях, очень эффективно использовались казачьи части.  Уместно будет отметить и о том, что сформированные белоэмигрантами в Синьцзяне казачьи полки сыграли исключительную роль во время подавления т.н. «Дунганского мятежа» 1931 – 1934 годов.
Напрашивается вывод: не пойди Россия в силу комплекса объективных и субъективных, внутренних и внешних причин, по самому гиблому пути развития: пути крушения Российской государственности и реализации победившими коммунистами – большевикам великой социальной утопии,—казачье сословие (читай - казачье население России)  имело все шансы, пройдя  через ряд реформ и эволюций, сохраниться по меньшей мере в основной своей ипостаси- охранителя и защитника русских земель до середины XX века. Ведь и кавалерия, как род войск, просуществовала в СССР до начала 1950-х годов, а охрана крайне протяженной и сложной госграницы в Азии актуальна и по сей день.




Владимир Шулдяков
К.и.н. родовой сибирский казак

Автор:  Владимир Шулдяков

Возврат к списку